«Если бы не просьба Комитета [по насильственным исчезновениям] о принятии срочных мер, расследование бы не сдвинулось с мертвой точки, – рассказала семья из Мексики. – Только тогда они начали заниматься поисками нашего сына».

Его не нашли. Изменилось лишь то, что его действительно начали искать.

Просьба о принятии срочных мер не является приказом. В соответствии со статьей 30 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений, любое лицо, имеющее законный интерес, которым на практике почти всегда является родственник, может обратиться в Комитет по насильственным исчезновениям (КНИ) с просьбой о розыске и установлении местонахождения исчезнувшего лица. Затем Комитет обращается к государству-участнику с просьбой принять срочные меры для поиска этого человека и расследования произошедшего. И продолжает направлять просьбы, пока человек не будет найден. Комитет направляет обращения к властям. Он отвечает семье или лицам, которые подали просьбу о принятии срочных мер, чтобы держать их в курсе расследования.

Эта процедура существует благодаря тому, что на ней настаивали семьи исчезнувших лиц. Конвенция, принятая Генеральной Ассамблеей 20 декабря 2006 года, была разработана для жертв и вместе с жертвами после многолетней кампании родственников, жертв насильственных исчезновений и организаций, которые они основали. Они участвовали в разработке текста Конвенции с самого начала и упоминаются в нем: статья 24 определяет жертву как любое исчезнувшее лицо и любое физическое лицо, которому причинен непосредственный вред в результате насильственного исчезновения.

Кроме того, статья 24 предоставляет жертвам право участвовать в процедурах поиска и расследования, а также знать правду об обстоятельствах насильственного исчезновения, о ходе расследования и о судьбе исчезнувшего лица.

Когда семья из любой страны пишет в Женеву, и прокурор или другой представитель государства наконец начинает заниматься их делом, важно помнить, что инструмент, побудивший их к действиям, был создан другими семьями жертв насильственных исченовений.

И иногда поиски продвигаются быстро. В августе 2025 года, по сообщениям, более 15 вооруженных мужчин забрали бывшего солдата из его дома в Того и увезли в неизвестном направлении. Его семья подала просьбу о принятии срочных мер. Четыре дня спустя после того, как Комитет зарегистрировал просьбу о приняти срочных мер, был получен ответ: он находится под стражей. Спустя несколько дней поступило сообщение о втором случае в этой стране: создателя медиаконтента перевели из тюрьмы без предупреждения. Его семья спрашивала, где он находится, но не получила ответа. Через нескольких дней после регистрации просьбы о принятии срочных мер власти сообщили его родственникам, где он содержится, и они смогли навестить его.

Ни один из мужчин не был освобожден Комитетом. Но после вмешательства Комитета было установлено их местонахождение, а этого насильственное исчезновение лишает в первую очередь. 

В Мали в мае 2025 года пятеро мужчин, которые представились сотрудниками органов государственной безопасности, забрали журналиста из магазина и увезли в неизвестном направлении. Комитет зарегистрировал просьбу о принятии срочных мер 15 сентября. Независимые эксперты ООН выступили с публичным заявлением по его делу. Через несколько дней он был найден живым и невредимым. Их публичное заявление, как он написал позже, «стало актом человечности в тот момент, когда все казалось направленным на то, чтобы изолировать меня от жизни и от закона».

Семьи не должны делать это

По состоянию на декабрь 2025 года Комитет зарегистрировал 2368 просьб о принятии срочных мер, большинство из которых касались Мексики и Ирака. За период с 2012 года после регистрации просьб о принятии срочных мер удалось установить местонахождение 569 исчезнувших лиц; 435 из них были найдены живыми. Большинство жертв насильственных исчезновений не были найдены. Дело остается открытым, поэтому семьи продолжают писать в Комитет, который продолжает работать над каждым случаем до тех пор, пока не будет установлена судьба и местонахождение пропавших.

Жертвы пишут в Комитет со всего мира. «Вы – единственные, кто дает нам хоть какую-то надежду», – написала семья из Буркина-Фасо.

«Если бы срочные меры не были приняты, – пишут из Мексики, – власти бы до сих пор не идентифицировали моего брата».

«Благодаря вашей поддержке и вашей приверженности власти стали действовать активнее, начали задавать вопросы и тщательнее расследовать наше дело», – написала семья, которая ищет своего брата в Испании и Марокко.

«Эта продолжающаяся неопределенность – тяжелое бремя для нашей семьи, – написал родственник пропавшего из Сербии. – Ваше участие и ваши усилия оставаются для нас источником надежды и силы».

Председатель КНИ Хуан Пабло Альбан сказал, что насильственное исчезновение заставляет семьи жить между надеждой и горем, искать и ждать – иногда годами и даже десятилетиями, – не зная, что случилось с их близким. 

Обращения, которые получает КНИ, указывают на одну закономерность. В них снова и снова говорится о том, что поиски не ведутся до тех пор, пока не поступает внешний запрос. Есть и еще одна общая черта: родственники пропавших без вести чувствуют себя брошенными, от них слишком часто ожидают, что именно они начнут действовать, соберут доказательства, а также возьмут на себя все административные, финансовые и эмоциональные издержки в связи с расследованием преступления, в основе которого лежит отрицание фактов и сокрытие информации со стороны государства.

Эту закономерность видит не только Комитет. Рабочая группа по насильственным или недобровольным исчезновениям, созданная для того, чтобы положить конец страданиям родственников жертв насильственных исчезновений, начала получать их обращения 46 лет назад, когда еще не было комитета, в который они могли обратиться.

«Обеспечение участия семей в поисках близких и гарантия их безопасности и достоинства – обязанность государства. Возлагать всю тяжесть этого бремени исключительно на пострадавших – это одна из форм изощренной повторной виктимизации», – сказала Габриэлла Читрони, председатель-докладчик Рабочей группы.

Она видела, что это происходит на всех континентах. Семьи оказываются на пороге нищеты, потому что тратят все ресурсы на выяснение того, что случилось с их близкими. Родственники посвящают всю жизнь поискам, жертвуя своим психическим и физическим здоровьем. Они сталкиваются с кампаниями по стигматизации. О семьях пропавших без вести «говорят в уничижительных выражениях, вплоть до того, что отрицают само существование их близких, называют родственников безумными или сумасшедшими».

Жертвы не должны оказываться в ситуации, когда им приходится подменять государство в выполнении его обязанностей по поиску, расследованию, судебному преследованию и возмещению ущерба. Именно об этом 30 августа заявили Комитет, Рабочая группа и другие механизмы. Кампания КНИ20 требует от государств ориентироваться на интересы жертв и действовать немедленно.